Обычное право народов КЧР (41 группа, Текеева Лариса Кичибатыровна)

Адатское право не знало достаточно четкого разграничения между уголовным и гражданским процессом. Во всяком случае, и по уголовным, и по гражданским делам применялся состязательный процесс, при котором стороны и сами являлись двигателем всех процессуальных действий.

Традиция коллективного осуществления правосудия была сильной стороной адата. Всякий, кого обвинили в преступлении или невыполнении обязательств, имел право на суд равных себе. Параграф 24 "Сборника об обычаях кавказских горцев в каждом обществе или народе" (1845) говорил о том, что "поступки и действия князей, противные принятым правилам общения, раз­бираются только князьями и первостепенными дворянами, а та­ковые поступки и действия первостепенных и низших дворян разбираются лицами дворянского происхождения и князьями".

Это адатское право человека быть судимым "судом равных ему" (per indicium parium) поразительно напоминает аналогич­ную идею английской Великой хартии вольностей 1215 г.

Адатный суд был не просто органом разрешения споров и конфликтов, это было, как мы увидим далее, "собрание", кото­рое советовало и принимало решения по всем вопросам, пред­ставляющим общий интерес. Так, в адатный суд могла поступить просьба объявить правила использования общих полей и лесов. В то же время он мог рассматривать уголовные дела о преступ­лениях, за которые предусмотрены тяжкие наказания.

Таким образом, адатское право давало опыт (в отличие от шариата, светский) взаимности правовых обязательств между ли­цами разных сословий. Действительно, вся сословная иерархия рассматривалась как ценностная структура: князья, дворяне, сво­бодный народ считались подвластными общим адатским право­вым нормам.

Для разбирательства дел, как гражданских, так и уголовных, в соответствии с адатом все горские народы и сообщества, как правило, избирали из своих выходцев от четырех до шести судей от каждого сословия. Выборы судей проводились на советах или собраниях, в этом случае они имели статус "постоянных" судей.

Организация адатного судопроизводства была весьма слож­ной. Избранные на постоянной основе судьи приводились к присяге "разбирать и решать дела, возникающие между жителя­ми их общества, каждое в своем сословии, по совести и по крайнему своему разумению".

Помимо этих судей стороны в процессе ("тяжущиеся") по взаимному согласию имели право избирать еще одного судью или посредника в рассмотрении их дела. Этот судья также при­водился к присяге, но при вынесении решения он имел два го­лоса против одного у постоянных судей.

Вместе с тем сторонам предоставлялось право, вовсе не при­бегая к услугам постоянных судей, поручать разбирательство своих дел выбираемым ими по своему усмотрению другим судьям с со­гласия последних, ими могли быть заслуживающие доверия в со­словии и в обществе в целом и приведенные к присяге.

Если стороны не смогли достичь добровольного примире­ния, то начинался судебный процесс, предварявшийся определе­нием сторонами, каким судьям — постоянным или избранным для данного случая — доверить дело.

Если сторонами предпочтение в разбирательстве дела отда­валось постоянным судьям, то они выбирали каждый для себя по два-три судьи, представлявших то же сословие, что и они. Одновременно стороны избирали, как уже указывалось, "общего судью" — посредника из состава постоянных судей.

Избранные сторонами судьи, прежде чем приступить к раз­бирательству дела, обращались к ним с вопросом: будут ли они удовлетворены вынесенным ими решением или какая-либо из сторон оставляет за собой право на обжалование этого решения, "если оно будет учинено ими несправедливо", т.е. передать на "разбор и суждение новых судей". Если стороны заявляли о том, что каким бы ни было решение судей по делу — они будут удовлетворены и не будут более оспаривать его, стороны приво­дились к присяге о согласии на это. В противном случае присяга не требовалась. Таким образом, присяга лишала стороны или одну из них права на подачу "апелляционного прошения" в слу­чае неудовлетворительного исхода дела.

Проигравшая процесс сторона вправе предоставить апелля­ционное разбирательство новым судьям, избиравшимся ею по своему усмотрению, приговор которых считался окончательным и подлежащим "выполнению в точности".

Процесс носил устный характер, избранные спорящими судьи выслушивали жалобу истца, затем оправдания ответчика или причинившего обиду, потом свидетелей того и другого. После согласования мнений судей о разбираемом деле, оценки доказательств (наиболее ценными считались свидетельские пока­зания, "заслуживающие совершенного вероятия и правдоподо­бия") выносился приговор.

Приговор судьями передавался на рассмотрение выбранному "общему посреднику тяжущихся", который не принимал участия в совещании судей. Если, по мнению посредника, приговор был правильным, он оглашал его. В другом случае "общий судья", выразив несогласие с вынесенным приговором, уже вместе с су­дьями вновь обсуждал приговор.

Окончательным приговором считался тот, что был оглашен "общим судьей", с которым согласилось большинство или не менее половины судей.

Процессуальные правила в адатных судах были более или менее едиными. Имеющиеся материалы и анализ дел позволяют выделить несколько видов доказательств. Кроме присяги, ими считались: признание противной стороны, выводы суда и свиде­тельские показания. Из всех этих видов доказывание с помощью свидетелей было по тем временам наиболее приемлемым. При­говор чаще всего был основан "... на справедливых доводах спо­рящих, а наиболее на свидетельских показаниях, заслуживающих совершенного вероятия и правдоподобия". Многие слои населе­ния были лишены права свидетельствовать или ограничены в нем, включая духовных лиц, женщин, больных, детей.

Кроме того, приговор суда был основан на единодушном заключении судей о существовании или отсутствии какого-либо адата.

Учитывая изложенное, можно полагать, что адатное право­судие было более рациональным и более объективным, чем суд кади. Оно было более "состязательным", а судебная процедура доступной и понятной. Оно было более объективным в двух от­ношениях: во-первых, судьи были связаны присягой на Коране "уважать добрые обычаи народа" при разбирательстве дел, что отражало их подчинение нормам адата.

Во-вторых, объективность судебных решений по адатам ук­реплялась благодаря тому значению, которое придавалось судьям как наиболее осведомленным, почитаемым людям. Объектив­ность отслеживалась также практиковавшейся последовательнос­тью в применении права, т.е. действовал принцип, что похожие дела должны решаться аналогично.

Это не была доктрина прецедента в техническом смысле, последняя появилась гораздо позже, с введением систематичес­кого документирования дел и закреплением различия между "ос­новой решения" дела, имевшей обязательное значение в будущих аналогичных делах, и аргументацией суда.

Выведение принципов из аналогичных дел было распростра­ненным способом юридической аргументации по адатам.

В адате видны определенные формы обеспечения исполне­ния судебного решения, они основаны как на авторитете приме­ненного адата, так и на уважении мнения почитаемых судей.